Лёва ставит ноутбук между тобой и Верой Андреевной. На экране чат с агентом. Первое сообщение трёхнедельной давности: «Сделай калькулятор заказа для сайта: тираж, бумага, ламинация». Дальше сорок сообщений. Агент пишет код. Лёва отвечает: «Нет, ламинация считается за лист, а не за визитку». Агент пишет «Вы правы, исправляю» и переделывает. Лёва: «Теперь сломался минимальный тираж». Агент: «Вы правы». И так по кругу.
В прошлом уроке ты видел, что чат «помнит» разговор, потому что с каждым сообщением отправляет модели всю переписку заново. В этом и ответ Лёве. Сорок первое сообщение модель читает вместе с первыми сорока: со всеми версиями калькулятора, всеми «нет, не так» и всеми своими «вы правы».
В этом уроке ты разберёшь, почему привычки из чата портят работу с агентом, различишь три режима работы с ним и научишься откатываться к своему сообщению вместо спора в той же ветке.
Что видит агент на сорок первом сообщении
Представь, что модель это ты. Тебе дают стопку из сорока листов: задание, три версии калькулятора, десять «нет, не так», объяснения Лёвы и твои собственные извинения. Формула ламинации в двенадцатом сообщении одна, в двадцать седьмом другая, в тридцать пятом третья. Про тираж Лёва в одном месте сказал «округляй вверх», а в другом «не трогай». Какая версия правильная сейчас?
Модель читает эту стопку целиком на каждом шаге. Другой памяти о разговоре у неё нет.
Контекст это всё, что модель получает в одном запросе: инструкции, история, файлы, результаты инструментов. Агент на каждом шаге отправляет модели весь контекст, и каждое «нет, не так» остаётся в нём вместе с неудачной попыткой. Кирилл Мокевнин в главе «Ветвление контекста» описывает это так: реплика «не так, попробуй иначе» оставляет в контексте провал, спор и вторую попытку, и провал продолжает влиять на следующие ответы.
Это не только ощущение Лёвы, это измеряли. Филипп Лабан и соавторы из Microsoft и Salesforce дали 15 моделям одни и те же задачи двумя способами: целиком в первом сообщении и по кусочку за ход, как уточняет человек, который сам ещё не всё решил. Во втором случае результат у всех моделей хуже, в среднем на 39%. По логам видно почему: модель рано делает допущения, спешит выдать готовое решение и потом за него держится. Вывод авторов: если модель в разговоре свернула не туда, она теряется и обратно не находит. Оговорка: разговоры там смоделированы, и это чат, а не агент с файлами.
У длинного спора есть ещё две беды. Каждый шаг дороже прошлого: модель заново читает всю стопку, а платишь ты за каждый прочитанный кусок текста. Это ты посчитаешь в одиннадцатом уроке. И качество падает с длиной: в длинном контексте модель хуже находит нужную строку, а её «вы правы» не значит, что она согласна по делу. Об этом восемнадцатый урок.
Ирина Львовна заглядывает Лёве через плечо.
В корректуре так не работают. Если правка не встала, корректор не пишет на полях пятую поверх четырёх: он зачёркивает старое и пишет одно ясное исправление. Агенту нужно то же самое: одна чистая версия запроса, а не стопка споров.
Чат и агент: разные привычки
В чате «нет, не так» портит только разговор. Ответ это текст, ты читаешь его сразу, а в мире ничего не поменялось.
У агента между твоими сообщениями идёт работа. Пока ты читал ответ, он поменял пять файлов, запустил тесты и, может быть, поставил пакет. «Нет, не так» прилетает не к тексту, а к новому состоянию проекта, в котором уже лежат его правки. Следующая попытка строится поверх предыдущей: агент чинит ламинацию в коде, где сломан тираж, и в стопке уже не видно, какая правка его, а какая твоя.
Вторая привычка из чата: начинать без задачи. В чате нормально спросить «а ты бы как сделал калькулятор?» и посмотреть, что выйдет. Агент на такой вопрос может сразу начать писать код. Разговор стал работой, а задачу так никто и не поставил: непонятно, что считать готовым и как это проверить.
Три режима
Андрей Карпатый в докладе «Software Is Changing (Again)» показывает работу с моделью как ползунок автономии. На его слайде пример из редактора Cursor: лестница из четырёх сочетаний клавиш, от Tab, который дописывает строку, до Cmd+I, режима агента. Чем правее ползунок, тем больше агент делает без тебя и тем больше должно быть сказано заранее.
Инструменты для агентов вынесли три остановки на этом ползунке в отдельные режимы. Документация Claude Code различает разведку, где размытый вопрос нормален, сессию, за которой ты следишь, и прогон, который идёт без тебя. Эдди Османи называет вторую и третью работой «дирижёра» и «оркестратора»: дирижёр ведёт агента шаг за шагом, оркестратор раздаёт задачи и забирает готовые изменения. Названия в курсе свои, остановки те же.
| Режим | Что делает агент | Что пишешь ты | Чем проверяешь | Чем кончается |
|---|---|---|---|---|
| план | читает и предлагает, ничего не меняет | вопросы, «ничего не меняй» | git status чистый | знанием, которое ты кладёшь в бриф |
| на поводке | одна правка, ты смотришь | бриф: что, где, проверка, чего не трогать | дифф и проверка из брифа | одним диффом, который ты прочитал |
| без присмотра | длинный прогон без тебя | задача, «готово», проверка, границы, лимит | журнал и проверка в конце | отчётом, проверкой и твоей подписью |
План
Цель плана: узнать, ничего не меняя. Как сейчас считается ламинация? Где в коде минимальный тираж? Какими способами можно считать скидку за большой тираж? На слайде Карпатого это шаг «проси не код, а варианты подхода». Агент читает файлы, ищет по проекту и объясняет.
Скажи прямо в запросе: «Прочитай src/calc.ts и объясни, как сейчас считается ламинация. Ничего не меняй». Надёжнее включить режим, в котором правок не будет вовсе. В Claude Code это режим плана: Shift+Tab переключает режимы по кругу, /plan перед запросом включает его на один запрос, claude --permission-mode plan с самого запуска. В Codex та же команда /plan, а /permissions ставит права только на чтение. У pi режима плана нет намеренно; его запускают с одними читающими инструментами, pi --tools read,grep,find,ls, и менять файлы ему нечем.
Проверено на: Claude Code 2.1.322, Codex CLI 0.167.1, pi 1.5.2, 2026-11-11.
Режим плана в Claude Code может запускать команды оболочки для разведки, поэтому после него всё равно взгляни на git status. План кончается не кодом, а знанием: где лежит ламинация и почему её считают за штуку. Это знание ты переносишь в бриф.
На поводке
Цель второго режима: одна правка, которую можно проверить, пока ты рядом. Название взято у Карпатого: держать ИИ «на коротком поводке», чтобы проверка чаще проходила, и делать саму проверку быстрой. Его рабочий цикл начинается с «опиши одно следующее маленькое изменение».
Запрос для этого режима это бриф, задание в четыре строки:
Что: ламинация в калькуляторе считается за печатный лист, а не за каждую визитку.
Где: src/calc.ts, функция laminationCost.
Проверка: pnpm test calc зелёный, и в нём есть новый тест на 500 визиток,
где ламинация посчитана по числу листов.
Не трогать: минимальный тираж и округление итоговой цены.
Каждая строка закрывает одну дыру. «Что» описывает поведение, которое нужно, а не код, который писать. «Где» экономит агенту поиск. «Проверка» говорит, когда работа сделана, и это не слова агента, а команда с ответом «да» или «нет». «Не трогать» отрезает то, что Лёва сломал три раза.
Пока агент работает, ты смотришь. Документация Claude Code советует следить за первой минутой и нажимать Esc, как только агент свернул в сторону. Работа на поводке кончается одним диффом: ты его читаешь, запускаешь проверку и принимаешь или откатываешь. Если правка не та, ты не споришь в той же ветке, а правишь бриф. Как, увидишь ниже.
Без присмотра
Цель третьего режима: длинная работа, во время которой тебя нет рядом. Например, перенести калькулятор с таблицы на базу данных и переписать под это все тесты. Агент сделает десятки шагов подряд, и ни на одном ты не скажешь «нет, не так». Так работают claude -p и codex exec в скриптах и облачные агенты, которым задачу отдают как тикет.
Значит, всё, что ты сказал бы по ходу, должно быть в задаче заранее. Документация Claude Code перед таким прогоном предлагает ответить на пять вопросов:
- Знает ли агент, что значит «готово»?
- Может ли он проверить себя сам: есть ли тест, сборка, линтер?
- Что ему можно трогать, а что нельзя?
- Что его остановит: лимит шагов или денег?
- Куда пойдёт результат и кто его подпишет?
Прогон без присмотра кончается отчётом. Отчёт это журнал: какие шаги сделаны, какие команды запущены, что упало и как починено. Проверку в конце запускаешь ты сам, а не читаешь в отчёте «все тесты прошли».
Пятый вопрос самый дорогой. Листовка «ПечатьБота» обещает тираж за 5 минут без менеджеров. Это прогон без присмотра, у которого результат уходит прямо в печать и никто его не подписывает.
Теперь видно, что случилось у Лёвы. Он отдал задачу без брифа: «сделай калькулятор», без проверки и без «не трогать». Потом в той же ветке, где агент правил код, Лёва стал выяснять и объяснять, как считается ламинация: это работа для плана, а не для правок. А сорок сообщений подряд шёл длинный прогон, который никто не готовил к работе без присмотра: проверкой на каждом шаге был сам Лёва. Три режима смешались в одной ветке, и ни у одного не было своего конца.
Правка исходного запроса вместо спора
Когда правка пошла не туда, у тебя два хода: спорить дальше в той же ветке или вернуться к своему запросу и поправить его. Здесь сходятся четыре разных источника. Документация Claude Code: после двух неудачных поправок очисти разговор командой /clear и напиши запрос лучше, вместо того чтобы поправлять в третий раз. Статья Лабана: собери всё сказанное в одну инструкцию и начни новый разговор. На слайде Карпатого есть шаг «откатись и попробуй другой подход». А команда анализа данных в Anthropic в отчёте о том, как сотрудники пользуются Claude Code, пишет, что начать заново часто выходит успешнее, чем чинить ошибки агента.
По шагам, на примере Claude Code:
- Останови.
Escпрерывает агента посреди работы. - Откатись. Двойной
Escна пустом поле ввода или команда/rewindоткрывает список твоих сообщений. Выбираешь то, с которого всё пошло не так, и откатываешь разговор, код или то и другое. Исходный запрос возвращается в поле ввода. - Проверь файлы. Точки отката не ловят файлы, которые агент менял только командами оболочки. После отката посмотри
git status: не остались ли чужие правки. - Поправь запрос. Допиши в исходное сообщение то, что выяснилось в неудачной попытке: «ламинация за печатный лист», «минимальный тираж не трогать».
- Запусти снова. Агент начинает с чистой ветки, в которой нет ни провала, ни спора.
В других harness то же самое называется иначе. В Codex двойной Esc на пустом поле открывает твоё прошлое сообщение для правки и ответвляет разговор с этой точки, а /fork копирует разговор целиком. В pi сессия хранится деревом, модель получает историю только из активной ветки, а перейти к другой точке дерева можно командой /tree.
Вот как спор Лёвы сжимается в одну правку. Было:
Лёва: Сделай калькулятор заказа для сайта: тираж, бумага, ламинация.
Агент: (пишет калькулятор)
Лёва: Нет, ламинация считается за лист, а не за визитку.
Агент: Вы правы, исправляю.
Лёва: Теперь сломался минимальный тираж, он должен быть 100.
Агент: Вы правы, исправляю.
Лёва: Ламинация опять за штуку!
Агент: Приношу извинения, исправляю.
Лёва: И цена теперь дробная, округляй до рубля вверх.
Стало: одно исходное сообщение после отката.
Сделай калькулятор заказа для сайта: тираж, бумага, ламинация.
Ламинация считается за печатный лист, а не за визитку.
Минимальный тираж визиток 100, меньше калькулятор не принимает.
Итоговую цену округляй до рубля вверх.
Проверка: pnpm test calc зелёный; добавь тесты на эти три правила.
Три поправки из середины спора стали тремя правилами в задаче, и к ним добавилась проверка. Это тот же случай, что в опытах Лабана: требования приходили по одному за ход, а теперь пришли все сразу. Агент получает их раньше, чем напишет хоть строку кода, и в контексте нет ни одной неудачной версии.
На веру и на сверку
В споре Лёва верил одной фразе агента: «Вы правы, исправляю». Агент согласился, значит, правка сделана. После очередного «исправил» Лёва выложил калькулятор на сайт не глядя. Через день клиент заказал там 50 визиток: минимальный тираж калькулятор снова не проверял. Вере Андреевне пришлось звонить клиенту и объяснять, почему заказ не примут.
«Исправил» в ответе агента это текст, а не проверка. Агент пишет его и тогда, когда правка встала, и тогда, когда нет. Приём, который это снимает, уже есть в брифе: строка «Проверка» с командой, у которой ответ «да» или «нет». Правка сделана, когда ты сам запустил тест и он зелёный, а не когда агент написал «готово».
Перепиши сам
Практика
Дальше
Вера Андреевна весь разговор что-то считала на калькуляторе за своим столом. Теперь она поднимает голову.
В следующем уроке ты поставишь своего агента у себя: pi, ключ дешёвой модели и шаблон курса. Первая задача будет та же, что у Веры Андреевны каждое утро, а после запуска ты увидишь, сколько он стоил в долларах.